Шеррилин Кеньон - Танец с дьяволом [Зарек и Астрид]

Так что пусть отдохнет и наберется сил перед следующими испытаниями.

В конце концов, он все еще не совсем оправился от ран. И от предательства своих.

Пусть отдыхает.

— Хорошо, — проговорила она. — Если я вам понадоблюсь, буду в спальне.

И вышла, мысленно приказав Саше оставаться на кухне, чтобы присматривать за гостем.

«Не хочу я за ним присматривать!» — проворчал Саша.

«Саша, слушайся меня».

«А если он выкинет какую-нибудь мерзкую штуку?»

«Саша!..»

«Ну ладно, ладно! Но укусить-то хоть разок можно? Я не сильно! Просто чтобы научить его элементарной вежливости!»

«Нельзя».

«Почему?»

Она остановилась в дверях спальни.

«Что-то мне подсказывает, что, если ты на него нападешь, — это он тебя научит элементарной вежливости!»

«Давай проверим!»

«Саша! Прошу тебя!»

«Ладно, ладно! Я сижу и присматриваю за ним. Но, если он только попробует выкинуть какую-нибудь мерзкую штуку — не взыщи!»

Устало вздохнув, Астрид легла на диван и прикрыла глаза. Перед следующим поединком с Зареком ей тоже требовался отдых.

Она вновь мысленно связалась с Сашей чтобы видеть Зарека. Сейчас он стоял у окна, глядя на падающий снег.

Она видела рваную дыру на спине его свитера. Видела лицо, полное бесконечной усталости. Он выглядел измученным — и в то же время полным решимости.

В его угрюмом лице, лишенном возрастных черт, читалась какая-то загадочная мудрость Кто же он — этот мрачный красавец, проживший на свете два тысячелетия и половину из них — в ледяном аду?

«Кто ты, Зарек?» — прошептала Астрид.

И вслед за этим вопросом пришла новая болезненная мысль. Через несколько дней она будет точно знать, что за человек живет с ней под одной крышей. И, если Артемида права, если он бесчестен и жесток — Астрид, не колеблясь, прикажет Саше его убить.

Глава 4

«Астрид, проснись! Твой псих ищет себе нож поострее!»

Голос Саши в голове вырвал Астрид из сна.

— Что? — спросила она вслух, салясь на кровати.

В мозгу ее сверкнул мыслеобраз, переданный Сашей: Зарек на кухне роется в ящике, где она держит ножи.

Вот он вытащил большой нож для разделки мяса. Пробует пальцем его остроту. Астрид нахмурилась, наблюдая за ним.

Что он задумал?

Зарек отложил нож и снова повернулся к ящику.

Саша зарычал.

— Заткнись, Тузик! — зло бросил Зарек и обжег его взглядом, по ядовитости не уступающим целому гнезду гадюк. — Я тебе не рассказывал, как люблю похлебку из волчатины? Ты жирный — мне тебя на неделю хватит!

Саша двинулся вперед.

«Стой!» — мысленно крикнула Астрид.

«Ну, Астрид! Я только один разок! Ну, пожалуйста!»

«Нет, Саша! Сидеть!»

Саша повиновался — очень неохотно — и отступил назад, не сводя с Зарека горящих глаз. Тот достал еще один нож, небольшой, провел пальцем по его лезвию. Покосился на волка, и недобрый блеск его полночных глаз подсказал Астрид, что Охотник и в самом деле не отказался бы испытать остроту ножа на ее четвероногом друге.

Наконец он убрал в ящик большой нож, а маленький сунул в карман и направился к камину.

Хмурясь все сильнее, Астрид следила за тем, как он роется в поленнице, вытаскивая оттуда довольно крупное полено. Садится с ним на диван.

Саша следовал за ним по пятам и наконец уселся у его ног. Но Зарек больше не обращал на него внимания: достав нож, он принялся обстругивать полено.

Астрид застыла на месте: она ожидала чего угодно — только не этого!

Текли минуты. Зарек полностью погрузился в свое занятие. Нож словно стал продолжением его руки — и под его быстрыми, точными движениями кусок дерева обретал все большее сходство с волком. И не просто с каким-то волком — с Сашей!

Даже сам «натурщик» забыл о своей неприязни к Зареку: склонив голову набок и вывалив язык, он неотрывно следил за его работой.

Астрид тоже не могла отвести глаз, пораженная и кропотливым трудом Зарека, и еще более — тем произведением искусства, что создавал он у нее на глазах.

Да этот человек — настоящий художник и очень талантливый! Ну и ну! Это не укладывалось у нее в голове — слишком уж противоречило всему, что ей было известно о Зареке.

Взволнованная, Астрид машинально вскочила с кровати и вышла в гостиную. В тот же миг картина перед ее мысленным взором померкла: движение всегда разрывало ее мысленную связь с Сашей. Она могла видеть его глазами, лишь пока оставалась неподвижна.

Ощутив движение воздуха у себя за спиной, Зарек поднял голову.

Взгляд его упал на Астрид — и у него перехватило дыхание. Зарек не привык к тому, чтобы кто-то был рядом, и не знал, как себя вести — поздороваться? Промолчать?

Или просто смотреть на нее, не отрывая глаз, пользуясь тем, что она его не видит?

До чего же она хороша и нежна! Немного похожа на Шерон, но все же они совсем разные. Трудная жизнь матери-одиночки приучила Шерон полагаться только на себя: в ее лице и манерах появилась жесткость. Сразу видно: кто попробует ее обидеть, тому она спуску не даст! Астрид совсем не такая. Она очень женственная, хрупкая, уязвимая. Иной, пожалуй, может счесть ее легкой добычей…

Эта мысль вызвала у него внезапный прилив гнева.

Астрид вошла в гостиную и направилась прямиком к оттоманке, которую Зарек несколько минут назад отодвинул с ее привычного места. Ясно было: сейчас она споткнется и упадет.

На секунду Зарек заколебался: слишком ясно он понимал, что хватать ее за руку или ловить в свои объятия — не лучшее решение. Наконец он бросился ей наперерез и успел отодвинуть оттоманку, — но не успел сам освободить ей дорогу, и слепая наткнулась на него.

Нож неловко повернулся у него в руке и воткнулся острием в ладонь. Зарек зашипел от боли.

— Зарек!

Не обращая на нее внимания, он бросился на кухню, чтобы подставить кровоточащую руку под холодную воду — не дай бог залить кровью полированные полы и дорогие ковры.

Выругавшись, он бросил нож в раковину и включил воду.

— Зарек! Что-то случилось? — послышался нежный голос у него за спиной.

— Нет, — отрезал он, смывая кровь с руки и морщась при виде глубокой раны. Будь он смертным, такую рану пришлось бы зашивать.

Астрид подошла к нему вплотную.

— Я чувствую запах крови. Вы порезались?

Прежде чем он сообразил, что она задумала, девушка взяла его руку в свои и осторожно ощупала рану. Прикосновения ее были легкими, как перышко, — но поразили Зарека, словно удар тараном в грудь.

Она стоит так близко… совсем близко… достаточно опустить голову и коснуться губами ее шеи.